«WoMan» («ВуМен»)

Леон Агулянский — врач-уролог, писатель, драматург, член CП России и Союза русскоязычных писателей Израиля, член Гильдии драматургов России и Гильдии драматургов США, лауреат литературной премии им. А. П. Чехова (2009)

Леон Агулянский

Член гильдии драматургов Америки

WoMan

(ВуМен)

Монолог на двоих

Одноактная пьеса для двух актеров

© Copyrights by Leon Agulansky 2014

АННОТАЦИЯ. Он проходит серию тяжелых операция по изменеию пола на женский. И теперь, пройдя через боль и осложнения, поняв, что обратной дороги нет, вызывает на диалог себя, прежнего, дабы понять, как это могло случиться. Действующие лица: мужчина и женщина должны быть гибкими, пластичными (им придется исполнять агрессивное танго), примерно одного возраста, одинаковой комплекции, желательно, похожи лицами. Пьеса переведена на английский и иврит.

О н – мужчина 35-40 лет.

О н а – красивая стройная, ухоженная, сексуальная женщина с длинными волосами.

(Он и она должны быть примерно одного роста и одного возраста).

Действие может происходить в любое время года в любой стране.

Действие первое

Темнота. Громким щелчком включается неяркий свет. О н а  смотрится в воображаемое зеркало, находясь на авансцене, лицом к залу. Изучив свое лицо, красит губы, затем кистью наносит румяна на щеки, подводит глаза.

Появляется О н. Медленно идет к  Н е й, оценивая  Е е  внешность, чуть склонив голову на бок и цинично улыбаясь. Подойдя сзади, щелкает пальцами. Щелчок получается таким же громким, как первый. Свет становится ярче.  О н а  вздрагивает и на мгновение зажмуривается. Увидев  Е г о, испытывает страх вместе с ненавистью, которые трудно скрыть. Наверное, О н — самый неподходящий собеседник сейчас. Посмотрев по сторонам, оглянувшись назад, где стоит  О н, посмотрев в зал, понимает: бежать некуда, придется говорить.  О н а  обреченно кивает, притупив взор. 

О н встает рядом, заглянув ей в лицо с садистской ухмылкой, кивает, подразумевая: «то-то же».

О н   и   О н а  смотрят в зал, как в зеркало.

О н.  Хороша!

О н а  с ненавистью обжигает   Е г о   взглядом.

О н (продолжает). Нет, правда, хороша. Я не заигрываю.

О н а  презрительно хмыкает и качает головой.

О н.  Не веришь? Клянусь, я хотел бы переспать с тобой (обнимает  Е е   за талию, привлекает к себе. О н а  брезгливо отпихивается. Продолжают смотреть в зеркало.)

О н а (цинично). Переспать? С тобой?!

О н.  Угу.

О н а (грустно). Смешно. Даже очень.

О н.  Будешь убеждать меня, что это невозможно?

О н а.  Ты всегда являешься не вовремя.

О н.  Возможно. Еще как возможно.

О н а.  Ты не только подонок, ты еще и идиот.

О н.  Зря. Зря ты так. Я же не спрашиваю о твоем здоровье.

О н а   с  ненавистью осматривает   Е г о   с головы до пят.  О н   вопросительно цинично разводит руками.

О н а.  Хорошо, что тебя нет.

О н.  Хотела бы…

О н а (с трудом сдерживая слезы). Тебя это не касается.

О н.  Здрасте!

О н а (повторяет с усилением и переходит на крик). Тебя нет! Нет! Не-е-ет! (Тихо.) Нет, слышишь?

О н.  Меня нет, но я слышу. Меня нет, но я вижу. Меня нет, но я чувствую. Меня нет, но я помню.

О н а.  Ты не испытал и десятой доли того, что пережила я.

О н  (передразнивая). Ты не испытал и десятой доли того, что пережила я. Может, хватит ломать комедию? Мы не можем ничего скрыть друг от друга. (Про себя.) Друг от друга… Мир? ( После короткой паузы.) Ну. Ну же! Ненависть сладка. Она опьяняет, она завораживает, ради нее мы готовы страдать и страдаем. Но мы с тобой – другая история.

О н а.  История болезни.

О н.  Твоя ненависть ко мне бесплодна. Как ты сама.

О н а.  Чего тебе надо, еще?!

О н.  Давай страдать вместе.

О н а.  Видеть тебя не могу!

О н.  Одно страдание на двоих – уже легче.

О н а.  Ты прав. Мои страдания одна жизнь вместить не может.

О н  (раздраженно). Хорошо. Давай дальше страдать и ненавидеть! Ненавидеть и стр-р-радать! Может, полегчает!

О н а.  Боль слишком велика, чтобы заглушить ее ненавистью.

О н  (передразнивая). Слишком велика! (После короткой паузы.) Ненависть и любовь размеров не имеют. Я сделал из тебя…

О н а (перебивает, цинично взглянув на  Н е г о). Из меня?

О н  (продолжает). Модель! Фигура, стать, походка! Ты – украшение любому кавалеру…

О н а.  Чего ты просишь, мира и прощения?

О н (про себя). Вот ты как!  (С усилением.) Что до детей… Деторождение теперь не в моде. Плодить детей, чтоб мучились как мы? Ты что молчишь? Мы познаем себя через общенье. Нас без общенья нет. Ну, не молчи! (После короткой паузы.) Я не исчезну. Не надейся. Что до страданий, без них не будет счастья никогда. Мы БУДЕМ счастливы с тобой, я обещаю. Не сторонись меня и не вини. (Тихо, доверительно). А знаешь, я представлял тебя иначе. Ты превзошла все ожидания. Другая женщина (устремляется к   Н е й.   О н а  рукой разбивает воображаемое зеркало. Слышен звон падающих осколков.  О н а   поднимает один из них с пола, сначала угрожает  Е м у,  О н   хохочет и вновь устремляется к  Н е й,  О н а  приставляет осколок к руке, угрожая перерезать вены. О н  в нерешительности останавливается, остывает. О н а  бросает осколок зеркала на пол.

Пауза.

О н.  А знаешь, у нас все уже было.

О н а  вопросительно смотрит на  Н е г о.

О н (продолжает раздраженно). Не помнишь? Забыла? Забы-ы-ыла! (Говорит с усилением, переходящим в крик.) А как же поцелуи, переходящие в укусы? А жаркие объятия? А стоны вожделения? (Приближается, хватает  Е е  за волосы, отклоняет  Е е  голову назад.) А кто хрипел, в экстазе запрокинув голову! (Поцелуй.)

О н а  (освободившись из   Е г о  объятий. После короткой паузы). Все это было в нашем сознании.

О н  (торжественно). Все это БЫЛО (тише) в нашем сознании. Не сотрешь из памяти. Тебе дороже мерзкая реальность или цветная жизнь в сознании?

О н а.  Радуйся мгновению. Худшее впереди.

Звучит музыка (возможно, танго). О н   и   О н а  танцуют. В их движениях – желание слиться воедино. Что-то невидимое мешает им коснуться друг друга, как мотылек, стремясь к огню,  ударяется о стекло плафона.

Музыка затихает.  О н   и   О н а  оказываются спиной к спине, боком к зрительному залу.

О н.  Ты сказала: худшее впереди?

О н а.  Я смотрю вперед, а ты — назад.

О н.  Как можно жить с таким прогнозом?

О н а.  У нас есть выбор.

О н  (с усилением). Зачем ты мучаешь меня? Я был бы рад, но отомстить мне невозможно. Молить прощенья – глупо. Я так хотел, я был уверен… С мечтою о тебе ложился и вставал. (Тише.) Когда сердце уж не могло вместить всей страсти, хотел…  (После короткой паузы.) Это правда. Выбор есть всегда.

О н а.  Боишься?

О н.  Меня, ведь нет, — твои слова. (После короткой паузы.) Скажи, но почему теперь? Теперь…

О н а  (перебивает). Когда ты добился своего?

О н.  Пути назад уж нет. (Поворачивается к ней лицом, отдаляется на шаг, чтобы лучше рассмотреть.) Стоп! Знаю! Ты что-то… О, как я сразу не дошел?! А поделиться не с кем. Угадал? Конечно, не с кем. А меня роднее нет…

О н а.  Ты мне никто.

О н.  О, нет! Позволь! Мы оба ЗНАЕМ НАШ СЕКРЕТ: (уходя) ты это я, ну, а меня теперь уж нет (щелчком пальцев выключает свет).

Действие второе

О н   и   О н а   как бы находятся по разные стороны зеркала.  О н а   красит губы, наносит румяна на щеки, подводит веки.  О н,  как отражение в зеркале, повторяет   Е е  движения.

О н.  Для кого мы чистим перышки?

О н а.  Для себя.

О н  (одобрительно кивнув). О’кей.

О н а  (закончив макияж). Вот. Любуйся. Ур-р-род!

О н.  Ай лав ю ту.

О н а.  Послушай, ты…

О н.  Что-то случилось?

О н а.  Помоги (поворачивается к  Н е м у  спиной.  О н  застегивает молнию на   Е е  платье. Внезапно обхватывает  Е е  шею рукой сзади, начинает душить. О н а  сначала пытается сопротивляться, потом смиряется, поддается.  О н   отталкивает   Е е.        О н а   падает на колени, держась за шею.

О н а  ( тихо). Прости.

О н  (возмущенно). За что?

О н а.  Что не сумел (после короткой паузы). Поставить точку.

О н.  Это ты меня прости (после короткой паузы) за то, что это невозможно. (Резко.) Простишь?!

О н а  (тихо). Нет.

О н.  Хорошо! Будем и дальше мучать друг друга!

О н а.  У нас есть выход.

О н.  Ты не ответила. Почему, (жестом показывает: все это) именно, сейчас?

О н а.  Сейчас?

О н  (кричит). Да-да! Сейчас! Именно, сейчас! Когда все позади: наркозы, боль, отеки, перевязки! (После короткой паузы.) Все позади. Живи! Дыши! Люби!

О н а.  А я не верила, что женщины умнее. Но убедиться выпало самой. (Подходит к 

Н е м у,  говоря, касается  Е г о  лица.) Глаза мои. Пожалуй, взгляд смелее. И, как обычно, непорядок с головой  (наносит  Е м у  удар головой в лицо.  О н  падает, закрыв лицо руками.) Нет. Мы с тобой уже другие. (Поправляет или откидывает назад волосы.) Ну, все (протягивает   Е м у  руку) вставай. Напрасен разговор. Да, перестань. Тебе не больно. Вся боль во мне. А нос прооперируют еще.

О н (встает, смотрит на руки). Да. Крови нет. Вся кровь в тебе. (Медленно удаляется.)

О н а  (тихо). Постой.

О н  застывает на месте.

О н а.  Мы слишком разные теперь. Мне не понять того, что было ясно для тебя.

О н.  Все в прошлом. Я не в силах изменить… (После короткой паузы.) Забудь меня. Живи, дыши, люби.

О н а  (возмущенно). Люби?! Кто это говорит?! (После короткой паузы.) Ты прав. Мне больше некого спросить.

Дальше  О н  вспоминает.  О н а,  как бы вспоминает вместе с  Н и м.

О н.  Был зимний вечер. На свой автобус я опоздал. С той вечеринки все разошлись. А я один в мороз и ветер под окном. (Пауза.) (Е й.) Ты помнишь его имя?

О н а   молча кивает.

О н  (продолжает). Обычный парень. Но в глазах такой опасный, чуть заметный блеск. Он пригласил остаться на ночлег. Топили плохо. В комнатушке – лишь одна кровать…

О н а  (добавляет). Для нас двоих.

О н.  Я не был пьян. От этой ночи мог ожидать чего угодно, но… (После короткой паузы.) А утром я бежал, пылая от стыда, боясь, что не увижу его снова. (Пауза.) Он позвонил. (Кричит.) Он позвонил!

О н а  (жестом успокаивая его). Я помню. Помню. Не кричи.

О н.  С ним я был счастлив. (Пауза.) Он застрелился в армии. (С усилением). Таким как мы казарма и тюрьма – что смертный приговор. (Пауза.) Успех у женщин был теперь неинтересен. Зато общенье со «своими»… (После короткой паузы.) Там было все: любовь и ревность, страсть, измены. Но как найти «своих»? Я научился их высматривать в толпе. Один лишь взгляд, и все. (Пауза.) Мой круг общения все время расширялся. Но среди НИХ я не нашел того, кто нужен мне. (Тихо, доверительно). А вокруг – столько мужчин. Они лавиной текут в метро, сидят за рулем автомобилей, набиваются в лифт. Стоят так близко, что запах их парфюма сводит с ума!

О н а  (цинично). Повелся на запах.

Пауза.

О н.  Его звали…

О н а  (резко перебивает). Роберт!

О н  смотрит на нее удивленно. Пытается сосредоточиться.

О н а  (тихо). Роберт. Его звали Роберт. (После короткой паузы.) Он подстригался стильно. Из-за ранней седины волосы были металлического цвета. Левая бровь…

О н  (перебивает, кивнув). Чуть выше. Он мало говорил. Умел послушать. Всегда прохладно вежлив. И близко никого не подпускал.

О н а.  Он одевался скромно, но со вкусом. Он был красив. (Пожимает плечами.) Наверное, красив.

О н  (с усилением). Он был КРАСИВ?! (Про себя.) Красив. (После короткой паузы.) Он излучал небесный свет. Коротким взглядом умел проникнуть тебе в душу. Да так, что сердце забывало биться. В нем был огромный мир, притягивающий и опасный, где тело разлетается на атомы, где нет предела мысли и фантазии. Но в этот мир была закрыта дверь.

Пауза.

О н  (продолжает). Меня он раскусил мгновенно. Не презирал, не насмехался. Но вежливо сказал, мол: «это не ко мне». (Пауза.) Но это был лишь повод. Повод. (После короткой паузы.) Природа может ошибаться.

О н а.  Природа?

О н.  Лилипуты, карлики, сиамские близнецы, гермафродиты, за что наказаны эти люди? Чем виноват младенец? Он только лишь родился. За что ему сносить презренье, оскорбленье униженье? За то, что не такой как все?! (После короткой паузы.) И это не на час, а навсегда. (Е й,  кричит.) Ты слышишь, НАВСЕГДА!

О н а.  Мы еще не доросли — понять где красота, а где уродство.

О н.  Ах, мы не доросли? Так почему младенец рад красивому лицу и плачет, с приближением урода?

О н а.  Я не младенец. Слез не жди.

О н.  Ты назвала меня уродом.

О н а.  Искренно вполне.

О н.  Природа сделала ошибку. Жестокий миксер смешал гены, уставил в цепочки, но ошибся с полом.

О н а.  Так, значит, миксер виноват.

О н.  Я рос среди девчонок. Знал все хитрости и слабости. Носил длинные волосы. Когда никто не видел, заплетал их в косу.

О н а.  Серьги и косы уже давно не половой признак.

О н.  Мне доставалось от мальчишек. Но я не обижался. Рос таким, как есть.

О н а  (вздохнув, вяло). Потом был школьный карнавал. В костюме феи ты покорил мужчин и женщин. Затем тот парень с вечеринки. Вступленье в общество «своих». И все бы ничего, но на твоем пути возник наш Роберт. Он был не «НАШ». Что делать? Так бывает.

Пауза.

О н.  Да. Этот Роберт стоил мне здоровья. Рассчитывать на ответное чувство не приходилось. Безнадежность притягивала к нему еще сильнее. Я искал встречи с ним. Мы как бы случайно натыкались друг на друга в магазине, на автозаправке, в баре.

О н а.  Я на его месте накостыляла бы тебе.

О н.  У него появилась девушка. Ничего особенного. Рыжая с белыми ресницами и пустыми глазами. Они целовались на улице и, наверное, любили друг друга.

Пауза.

О н  (продолжает). Я был на грани «сделать выбор», как ты это называешь. Но выбрал жизнь. (С усилением.) Жизнь, в которой я хозяин моей судьбы, моей души и моего тела. И никогда не буду отвергнут за то что я мужчина! (Кричит.) Никогда!

Звучит музыка. Медленно гаснет свет.

Действие третье

О н   и   О н а  сидят у стола, имитируя прием у врача.

О н а.  Вы понимаете, что обратного пути не будет?

О н.  Он говорил тихо, избегая моего взгляда. (Раздраженно.) О, Боже! Столько комиссий. Идиотские вопросы, тесты,  кляксы на бумажке. Все мало! (Ей, Смиренно) Да, доктор. Все знаю. Не волнуйтесь.

О н а  (сухо). Я не волнуюсь. Беспокоиться надо вам.

О н.  Если надо – буду. Когда операция?

О н а.  Операция. (После короткой паузы.) Для начала посмотрим – как вы держитесь на женских гормонах. Начнете принимать. Через полгода сделаем анализы и тогда…

О н.  Полгода?! Что я буду делать целых полгода.

О н а (с презрением, которое нельзя не заметить за прохладной вежливостью). Поносите женскую одежду. (С неприязнью.) Начните с женского белья. Привыкайте. А сейчас извините. Меня ждут в (многозначительно) ожоговом отделении. (Ему, выходя из образа, доверительно.) Что, так и сказал?

О н.  Еще добавил: за серию операций и процедур — заплатить. Еще не всё. Мне предстояло исчезнуть, чтобы появилась ты. Новое имя, паспорт и водительское удостоверение, оформление собственности, какая останется после «ЛЕЧЕНИЯ», другое место работы, другое жилье.

Пауза.

О н  (продолжает). На фоне гормонов ушло половое влечение. Пришли волны жара, раздражительность и давление. Зверский аппетит сводил с ума. Вес прибавлялся каждую неделю. А еще (после короткой паузы) изменился характер – стал женским.

О н а.  Шла на очередную проверку. У «приемного» тормознула «скорая». Люди с напряженными лицами выкатили человека. Тело в трубках и проводах. Несколько пакетов с жидкостью (руками показывает: раскачивались) над его головой. Аппарат твердил: «пи-пи-пи». Люди в халатах очень торопились. Движения красивые, правильные. Я отскочила в сторону. Один на бегу: «Мерси!» (Про себя.) Мерси. (После короткой паузы.) У меня — истерика. Люди стали успокаивать и жалеть. Думали, — жена пострадавшего. (  После короткой паузы.) Как было стыдно. (Кричит.) Да! Стыдно! Стыдно! Стыдно! Чудовищно стыдно – отрывать ИХ от дела! Отрывать их ради моих проблем. (Пауза.) Нет. Развернуться и исчезнуть навсегда. (Кричит.) Навсегда! (Тихо.) Навсегда. (После короткой паузы.) Не помню, как оказалась в отделении на втором этаже.

На этот раз  О н  имитирует врача,  О н а  — пациентку.

О н.  Ну, что раздумали?

О н а.  Меня потрясло его равнодушие.  (Е м у.) Как ваши больные в ожоговом?

О н  (резко). Я попросил бы вас!

О н а.  Извините. Приду в другой раз.

О н  (посмотрев на часы). А может, не надо ПРИХОДИТЬ?

О н а  (растерянно). Я – я не знаю. Надо подумать.

О н.  Подумать – это хорошо.  Гормоны отменим. Все образуется постепенно. Вернется.

О н а  (после короткой паузы, про себя). Вернется. Вернется. Нет. (Кричит.) Не-е-ет! Пожалуйста, извините меня! Прошу вас! Я не хочу обратно! Простите меня! (Плачет.)

Музыка.

О н а  (продолжает). Сначала делали грудь. Под кожу имплантировали протезы. Временные. Раз в неделю в них добавляли жидкость. Для этого прокалывали кожу. (Показывает на себе.) Все болело как после аварии. Так росла моя будущая грудь. Когда образовалось достаточно места под кожей, вживили силиконовые протезы.

О н.  Теперь было для чего носить лифчик.

О н а.  Волосы стали гуще. Отказалась от парика.

О н.  Бритье требовалось все реже.

О н а.  Первые успехи окрыляли. Но впереди – главная операция. Когда зашла в кабинет врача, ноги были ватными.

О н  имитирует врача,  О н а  — пациентку.

О н (вяло). Неплохо выглядите.

О н а.  Ах, как хотелось влепить ему кулаком между глаз.

О н (посмотрев на нее). Над лицом и голосом еще много работать. Завтра — операция, после которой уже не будет дороги назад.

О н а.  Уже дороги нет назад.

О н.  Есть. (Холодно разведя руками.) Есть. Силикон удалить, гормоны прекратить…

О н а  (перебивает). Волосы подстричь, бороду отрастить, имя вернуть, Одежду поменять.

О н  (цинично). Еще не выбросили.

О н а  (резко). Вам – в самый раз.

О н.  Это превращение мужских половых органов в женские. Операция непростая. Возможны осложнения.

О н а.  Я подписала кучу бумаг.

О н.  Приговор. Без права на амнистию.

О н а.  Боялась отказаться в последний момент. Боялась опять встретить какого-нибудь раненого в «приемном». Пауза. Последнюю ночь не спала.

О н.  Ночь перед казнью.

О н а.  Будто прожила жизнь заново: насмешки мальчиков, презрение девчонок, уговоры родителей, карнавальное платье, тот зимний вечер, он, отвергнувший мою любовь.  Пауза.

О н.  Это все?

О н а.  Не так много.

О н.  Не забыла ничего?

О н а.  Я тебя предупреждаю!

О н  (с усилением). А, может, вспомнишь?!

О н а  (сжимая кулаки). Сейчас нам лучше помолчать.

О н  (цинично, с усилением). Звала меня на помощь. Теперь не нужно слов? Кого боишься ты? Меня? Людских смешков? А может (указывает в зал) их презрение нам душу холодит?! Поверь, их мнение здоровью не вредит. И все, что говорят и думают о нас, для НАС не важно ни потом и ни сейчас! Но нам с тобой нет смысла больше лгать. Мы операцию души затеяли ОПЯТЬ! Да, это больно. Мы потерпим. Ну, готова вспоминать?

О н а  (медленно приближается к  Н е м у). А ты упрям, задирист лишь со мной. Ты был достоин, может быть, судьбы иной.

О н  (настороженно). Вот ты и есть моя судьба. Разве не так? Теперь заткнись и слушай. В этот день…

О н а  пытается дать ему пощечину.  О н  хватает  Е е  ладонь на лету. Пощечина другой рукой также не удается. О н а  пытается нанести  Е м у  удар коленом в живот.  О н  захватывает  Е е  ногу рукой под коленом. В таком положении они застывают. Слышны удары сердца.  О н   и   О н а  танцуют аргентинское танго под сердечный ритм.

(В аргентинском танго, в отличие от европейского, плечи партнеров очень близки, партнеры могут даже касаться друг друга виском. Верхняя часть тела – единство. Нижняя – на расстоянии. В движении ног – борьба…)

Тихо начинает звучать музыка (аргентинское танго). Пара продолжает танцевать. 

Весь следующий диалог-монолог происходит в танце. При этом партнеры имеют возможность повернуть лицо в зал, не нарушая гармонии танца.

О н.  Мне было семь.

О н а.  Не помню точно.

О н.  В ту ночь лил дождь.

О н а.  Гром сотрясал наш дом.

О н.  К утру все стихло. Ты…

О н.  Я плохо спал. Мне было страшно. Потревожить мать с отцом я не решился.

О н а.  Уже светало.

О н.  Шагнув за дверь, направился к ступенькам. Ты помнишь этот дом.

О н а.  Он был огромный, как дворец, хотя, обычный дом…

О н.  Был пустоват. Отец – ворчун. Всегда не в духе. Один ребенок – это мы. А мама… Мама. (После короткой паузы.) Она… Ты помнишь? В их спальню дверь была открыта. Почему? Увидел тело женщины впервые. Луч утреннего солнца пробежал по гладкой коже. Она смотрелась в зеркало. (После короткой паузы.) Откинув волосы назад, вздохнула. Грудь покачнулась. Завороженный я чуть не лишился чувств.

О н а.  Она была красива, даже очень.

О н  (с усилением). Она?! Была красива?! Красивее ее я не встречал!

О н а.  Да, ладно.

О н.  Забыла, я единственный, кому ты можешь верить.

Продолжают танцевать. Пауза.

О н   и   О н а  (вместе). Она….  (О н а  осекается.)

О н  (продолжает). Заметила меня. Так краем глаза в зеркале. Но виду не подала. Так и стояла, в тишине, пока я не ушел.

О н а.  Как странно.

О н.  С тех пор  Е е  я ненавижу (после короткой паузы) за красоту и зависть, что сжигает душу. За что Всевышний наградил ее? (Пауза.) Я рос болезненным ребенком.

О н а.  Всевышний нам дает не то, что мы хотим, а то, что нужно.

Музыка затихает. Танец заканчивается. 

О н а  (грубо отталкивает  Е г о). Да, ты!..

О н.  Я или МЫ?

О н а  (неуверенно). Как можно – ненавидеть мать?

О н.  Нет. Я любил ее. Любил. Но ненависть с любовью порой смешаться могут в дьявольский коктейль.

О н а.  Ты пьешь его всю жизнь.

О н.  О, нет. (С гордостью указывает на  Н е е). Теперь я отомщен.

О н а.  Ты отомщен? Боюсь, что ненадолго. Ты помнишь: ВЫБОР ЕСТЬ ВСЕГДА!

О н а  щелчком пальцев гасит свет.

Действие четвертое

О н   и   О н а  под руку бредут в направлении авансцены.

О н.  Чудесный день. На солнце твои волосы светлее.

О н а.  Я не твоя мать…

О н.  Наша.

О н а.  Давай без комплиментов.

О н.  Ишь, мужики стреляют глазками!

О н а.  Спасибо. Ты помог мне. Вспомнила. Я знаю главное.

О н  (усмехнувшись). Нет. Главное узнать нам не дано.

Останавливаются. Поворачиваются друг к другу. 

О н а  (дружески положив   Е м у   руку на плечо). Свободен. Как ты говоришь? Живи, дыши?

О н  (добавляет). Люби.

О н а  (кивнув, грустно). Люби. (После короткой паузы, кривляясь.) Ой, прости!

О н  (подыгрывая  Е е  кривлянию). Да, что случилось?

О н а.  Забыла, что тебя, ведь нет.

О н  (цинично). Какая жалость!

О н а.  Да. Был червяк…

О н.  Самокритично.

О н а.  Недолго – кокон.

О н.  Лучше.

О н а.  А ныне – бабочка (поворачивается на одной ноге), расправив крылья полетит.

О н.  А кокон?

О н а.  Склевали воробьи.

О н.  Вот, сволочи! (После короткой паузы.) Так, значит, все?

О н а  (имитируя французское произношение). Оревуар!

О н.  Скучать не будешь?

О н а.  Приму от скуки что-нибудь.

О н.  От скуки что-нибудь теперь легализовано.

О н а.  Как мы с тобой, — больше не грех.

О н.  Я не судья, не прокурор.

О н а  (издевательски). Ну, мистер Кокон, бай-бай! (Как бы сдувает  Е г о  с открытой ладони).

О н.  Ну, что ж, прощай. Дыши, живи, люби (после короткой паузы, задумчиво.) Люби. (Про себя.) Где тут у нас воробьи пасутся?

Звучит проигрыш аргентинского танго.  О н  быстро уходит. Не успевает исчезнуть.

О н а  (смотрит в зал, по сторонам, в  Е е  глазах страх, кричит). Стой!

О н  застывает на месте.

О н а.  Не уходи.

О н («воробьям», отгоняя их рукой). Кыш! Кыш проклятые! (Подходит к  Н е й  с видом победителя.) Д-а.

О н а  (увидев  Е г о  торжество, замахивается на  Н е г о). «Щас» как дам, идиот! (Падает в  Е г о  объятия, рыдает.)

О н.  Ну, ну. Ну же! Молода, красива. Мужчины – штабелями.

О н а  (утирая слезы, успокаиваясь). Шпалами.

О н.  Ты обеспечена. Скажи спасибо, я вовремя продал наш дом.

О н а.  Он часто снится мне.

О н.  Он? (Оглянувшись по сторонам, тихо, указывая  Е й  между ног). Тот, что отрезали?

О н а  начинает гоняться за  Н и м, оба хохочут. Запыхавшись, усаживаются рядом на авансцене.

О н а.  Это мой, наш Роберт.

О н.  Он не должен тебе сниться.

О н а  (Е м у).  Вот, дебил, а!

О н.  Как Роберт может сниться? Он женился на этой с белыми ресницами?

О н а  (после короткого раздумья). Да. Действительно. (После короткой паузы, уверенно.) Не должен. Но снится. (Серьезно.) Показывает на меня и хохочет. До упаду, представляешь? Я как дура раздеваюсь – женские прелести напоказ. А он – в покатуху.

О н.  Вот, чудак.  Приспичило жениться. Подождал бы чуток, и вот оно (указывая на   Н е е) счастье.

Пауза.

О н а  (про себя). Счастье. (После короткой паузы.) В день операции умирала от жажды.

О н.  От страха ты умирала.

О н а.  Дали маленькую таблетку. Сердце забилось реже.

О н.  Одно желание – поскорее избавиться от всего лишнего.

О н а.  Мне сказали: операция шла двенадцать часов.

О н.  Бедные хирурги.

О н а.  В моем сознании — одно мгновение.

О н.  Чик и – в…

О н а  (кивнув). Дамы. (Пауза.) Потом все горело, будто и не «чикали» совсем. Медсестры все наркотики на меня перевели.

О н.  Для самих не осталось.

О н а. Проснулась ЖЕНЩИНОЙ.

О н  (покачав головой, басом). Мужиком ты проснулась, но покалеченным.  (О н а  замахивается – дать   Е м у  затрещину. О н  втягивает голову в плечи, улыбаясь.) Крнкретно покалеченным.

О н а.  Ой, ой, ой! Меня, хирурги, а тебя – вон природа искалечила!

О н.  Не природа, обстоятельства.

О н а.  Точно! Обстоятельства. Мама у него, видите ли, так красива, что он решил себе отрезать!

Пауза.

О н  (вскакивает на ноги). Слушай, ты!

О н а (тоже поднимается, встает напротив Н е г о, вызывающе). Слушаю! (Залу.) К себе прислушиваюсь.

О н  (злорадно). Волосы из ушей апеллировали?

О н а.  Побрили. (ударяет  Е г о  коленом в пах).

О н стоит, будто ничего не случилось. О н а  в изумлении переводит взгляд с паха на лицо и обратно.

О н  (раздраженно махнув рукой). Да, не больно!

О н а.  А, ну, да.

Гаснет свет.

Действие пятое

Громким щелчком включается свет, выделяющий  Е г о,  стоящего на авансцене в брюках и женской кофточке. Голова наклонена вниз. Длинные волосы парика скрывают лицо. Невозможно отличить от  Н е е.  В руке фен (О н  только что закончил сушить волосы.) Взмахом головы откидывает волосы назад. Лицо сильно загримировано под женское. О н  как бы смотрится в зеркало, за которым зрительный зал. Влажной салфеткой постепенно снимает грим, превращаясь в мужчину. Выглядит усталым. 

Появляется  О н а,  подходит сзади, помогает снять кофточку, под которой обтягивающая мужская футболка. Кладет  Е м у  руки на плечи, осторожно делает массаж. Оба смотрят в зеркало.

Звучит танго. Музыка трагична и жестока. Танец проходит без слов. Драматургию этой сцены нужно передать движением, как это делается в балете.

О н  опустошен, разочарован. Больше нет сил — выносить конфликт. О н а  — Е г о  будущее,  Е г о  надежда.  О н а  сейчас нужнее, больше всего на свете. О н а   рядом, очень близко, хочет коснуться и даже слиться с  Н и м.  О н  еще не уверен, что можно доверять  Е й. Сторонится и даже гонит  Е е.  Постепенно  О н а  убеждает  Е г о  в необходимости выбора, необходимости превратиться в  Н е е. В конце танца они – тайные союзники. О н  смотрит на мир просветленными глазами. Все должно быть хорошо. 

В конце музыка затихает. Щелчком выключается свет.

Действие шестое

О н  и  О н а   сидят лицом к залу, якобы у открытого окна, смотрящего на море. Слышен шум прибоя и крик чаек.

О н а.  Багровый закат. Еще один день прошел. ЕЩЕ ОДИН ДЕНЬ.

О н.  Устала?

О н а.  Каждый день мы умираем понемногу.

О н.  Ко мне это уже не относится.

О н а.  Я так не думаю. Ты живешь в моем сознании. Живешь. Кровь и плоть – еще не жизнь.

О н.  Все гораздо сложнее: я это ты, но ты уже не я.

О н а.  Уже не я. Каждое утро мы рождаемся, чтобы умереть ночью.

О н.  В детстве я ненавидел ночь.

О н а (кивнув). Боялся темноты.

О н.  Да.

О н а  (возмущенно). Что?!

О н  раздраженно разводит руками. 

О н а  (продолжает). Эй! Ты не можешь врать. Это невозможно. Если ТЫ будешь мне врать, я сойду с ума.

О н.  Я не могу тебе врать. Мы оба знаем, что это невозможно. Между двумя «да» порой больше разницы, чем между «да» и «нет».

О н а.  Скоро взойдет луна – моя спасительница. Она кладет дорожку для меня. Как часто хочется шагнуть и… (После короткой паузы.) Буду ждать восхода солнца. Садись со мной.

О н  (кричит). Солнца?! Причем здесь солнце?! По ночам я рыдал в подушку и выл от ярости.

О н а.  Она стояла в лучах солнца. Я помню.

О н.  (кричит). Почти каждую ночь я врывался в их спальню и втыкал нож ему в спину, упиваясь ненавистью и зверея от крови.

О н а.  Малолетний убийца?

О н.  К счастью, только в мечтах.

О н а.  Чем он виноват?

О н.  Не провоцируй. Иначе я не знаю, что с тобой сделаю!

О н а.  Ты уже сделал. (После короткой паузы.) Сделал. Не уходи.

О н.  Боишься снов?

О н а.  Не знаю, кем проснусь – мужчиной или женщиной.

Пауза.

О н а.  Ты любил (после короткой паузы) женщину.

О н  (презрительно осмотрев  Е е  с головы до пят). За что вас любить-то?

О н а.  За недостатки.

О н.  Он не наш отец.

О н а.  Какая разница.

О н.  Они повздорили. Мама, крикнула ему это в лицо.

О н а.  Надо было тебя в детстве лечить. (Показывая на свои формы.) Дешевле обошлось бы.

О н.  Делал то, что казалось правильным тогда.

О н а.  Я была в отдельной палате.

О н.  Могли бы в женскую определить.

О н а.  Никого не хотела видеть, чтобы никто не увидел меня. В палату лезли врачи, медсестры, студенты.

О н.  Эти не в счет. Они в глаза не смотрят. Только в бумаги, да на повязки.

О н а  (про себя). Только бумаги, да повязки. (Пауза.) Однажды я потребовала ЕГО к СЕБЕ на рандеву. Явился недовольный. Оторвали от дел.

О н  (с легким раздражением). Да, помню я. Помню. (Входит в образ врача.)

О н а.  Вошел и спросил…

О н  (продолжает). Что случилось?

О н а.  Вы еще спрашиваете: что случилось?!

О н  (прохладно, сдержанно). Именно ЭТО я и спрашиваю.

О н а.  Вы давали клятву врача?

О н.  Послушайте, у меня много работы.

О н а  (кричит). Работы?! Это вы называете работой! Уродуете здоровых людей! Делаете инвалидами! Кто вам дал право?!

О н.  После выписки можете подать на меня в суд.

О н а.  Никакой суд не вернет меня назад.

О н  (цинично). Это верно. Я пришлю к вам психолога.

О н а  (цинично). Надеюсь, он молодой и сексуальный!

О н.  Хотите укол?

О н а  (спокойнее). Послушайте! Ну, послушайте, ВЫ! Как вы можете смотреть людям в глаза после всего этого.

О н.  Я не глазной врач.

О н а.  Что вы сделали со мной?

О н.  Результат будет хорошим. Нужно время.

О н а.  Время. (После короткой паузы.) Время. Время лечит. Время лечит. Вчера я подошла к зеркалу…

О н.  Только вчера?

О н а.  И увидела мужика, да, мужика, страдающего от  боли.

О н.  А что вы хотели увидеть?

О н а.  И не просто мужика. Малого, у которого вместо чубчика – отек, а между ног – вибратор.

О н.  Это инструмент. Так надо, пока не сформируется влагалище.

О н а  (тихо, смиренно). Пока не сформируется. Пока не сформируется. Спасибо! Простите, что оторвала от важных дел.

О н  собирается идти. Делает шаг в глубину сцены. О н а   вскакивает, распахивает воображаемое окно. Шум улицы врывается в палату. Устремляется в открытое окно.  О н  обхватывает  Е е  за талию. Валит на пол. (Пауза.)

О н  поднимает  Е е, усаживает на стул (или в кресло). Шум улицы затихает и прекращается.  О н а   обессиленно плачет.

О н  (садясь рядом). Отек пройдет, боли — тоже. Над лицом еще будем поработать: веки поднять, угол нижней челюсти выровнять, скулы уменьшить, кадык удалить, голосовые связки. Но это все мелочи. Самое тяжелое – позади. Сейчас надо успокоиться. Ну-ка.  

О н  достает из кармана шприц. Делает  Е й  укол в руку.  О н а  расслабляется, распластывается на стуле (кресле). 

О н.  Ну, вот и умница. Вот и хорошо (устраивает  Е е  ноги поудобнее. Смотрит на  Н е е.   В   Е г о  взгляде – презрение, отвращение, сочувствие, сожаление.) Гуд найт (громким щелчком пальцев выключает свет.)

Действие седьмое

О н   и   О н а   у воображаемого открытого окна. Слышны звуки ночной набережной: тихий прибой, сирена «скорой помощи» нарастает и затихает.

О н.  Светает.

О н а.  Только не говори, что устал. Ты – продукт моего сознания, уставать не можешь.

О н.  Спорное заявление.

О н а.  В домах зазвенят будильники. Люди начнут чистить зубы, принимать душ…

О н  (добавляет). Бриться.

О н а  (бросает на  Н е г о  возмущенный взгляд). Я помню. Все запрограммировано.

О н.  Они должны работать, (намекая на  Н е е) в отличие от некоторых.

О н а.  Должны.  (После короткой паузы.) Должны носить что все, есть что все, смотреть на экран как все, думать и говорить как все. Половина из них хочет заглянуть под юбку другой половине, другая – стрельнуть глазками на молнию штанов первой. Кто не вписывается в эту схему, — долой с конвейера, как больного цыпленка на птицеферме.

О н.  Слышь, цыпленок, тебе не все равно. Пусть делают что хотят.

О н а.  Они делают что положено. Хотеть для них – неприлично.

О н.  Такими их создал Всевышний. Ты же не ругаешь костюм, за то что плохо сшит. Разносишь портного. На портного, что нас кроит сердиться нельзя. Кстати, и переделывать его работу – тоже грех, за который спросят.

О н а.  А спать с женщиной, которую не можешь любить, а иметь и воспитывать с ней детей, это – благо.

О н.  Мы автобусы, что перевозят гены из пункта «А» в пункт «Б». По дороге гены надо пересадить в другой автобус.

О н а.  А в пункте «Б» — под откос?

О н.  Или под пресс.

О н а.  Приятно говорить с умным человеком.

О н.  Кстати, автобус или автобусиха – значения не имеет. Цель одна и результат один.

О н а.  Ради этого — любовь, вожделение, наслаждение?

О н.  Би-би-и-и! (Имитируя вождение автобуса, кружится по сцене.)

Пауза.

О н а.  Я лежала долго. Потом еще перевязки, расширение уретры. Однажды доктор спросил…

О н  (перебивает). Получаете ли удовольствие от секса?

О н а.  Правда. Долго не решалась, хотя он разрешил. Знакомилась с парнями, но не…

О н.  Им же лучше.

О н а.  Предложила доктору романтический ужин вдвоем.

О н.  Вообще озверела! Передозировка гормонов небось.

О н а.  Он был тактичен. Не хамил, не оскорблял и не смеялся.

О н.  Не съездил между глаз.

О н а.  Ты что? Он мне нос оперировал.

О н.  А надо бы.

О н а.  Сказал…

О н  (перебивает). Не завожу романов с пациентками. (Пауза.) 

О н а.  Воодушевило. Лучше всякого психотерапевта. Чтобы проверить свои возможности, закатилась в паб геев.

О н (презрительно). К тебе тут же подрулили две лесбиянки. О! Это был успех!

О н а.  На обратной дороге заглохла машина. Такси не было. Ночь. Дождь.

О н (вяло). Какой-то малый подвез на старой машине.

О н а.  От него пахло дешевым одеколоном. Жирные волосы были собраны на затылке в пучок. (Пауза.)

О н   знаками подначивает  Е е  продолжать, дескать, «с этого места поподробнее  – люди ждут».

О н а.  Я совсем не хотела.

О н  (цинично). Да-а!

О н а.  Была не готова.

О н  (кривляясь). Зачем это нужно вообще!

О н а   одергивает   Е г о   взглядом. Пауза.  О н  показывает знаками, дескать, «молчу – молчу».

О н а.  Набросился на меня, будто год не был с женщиной.

О н  (передразнивая). Женщиной!

О н а.  Душил поцелуями. Терзал грудь.  Мое сопротивление лишь разжигало страсть.

О н  (передразнивая). Стр-р-расть!

Пауза.

О н а.  Когда ЭТО случилось, поняла, что родилась заново. Цветная люстра, ночник, одежда, разбросанная по комнате, шум прибоя и автомобильные гудки за окном, — все было другим, новым, прекрасным, моим! (Пауза.) Он ушел, тихо притворив дверь. Я стала одновременно плакать и хохотать в истерике. (Пауза.) Что я могла ответить доктору?

Пауза.

О н а.  Он позвонил. Просил о встрече. Но страсть моя была слишком мощной, чтобы принадлежать кому-то одному.

О н.  Весь мир лежал у твоих ног.

О н а.  Половина человечества.

О н.  Доктор отказался.

О н а.  Я знала — от тебя – как подойти к мужчине. Я знала – от тебя – как покорить мужчину, я знала – от тебя – что нужно ему в постели. Каждый день я выходила на охоту.

О н.  И возвращалась с добычей.

О н а.  О, да! Я потеряла счет победам. Они звонили, умоляли, клялись в любви, и предлагали содержание.

О н.  Так, мы богаты?

О н а.  Богаты? Да. Несказанно богаты. Мне была дарована жизнь. Новая жизнь! Романы, интриги, измены превратили ее в карнавал, полный красок и счастья. 

О н.  В благодарность – поцелуй?

О н а  (после короткой паузы, удивленно). Что?

О н.  Малая плата за СЧАСТЬЕ.

О н а.  Ну. Иди. (Приглашает  Е г о  жестом.)

О н разочарованно качает головой, отворачивается, отходит.  О н а  сначала потрясена, через мгновение понимает причину  такого  отношения. Собирается окликнуть, задержать  Е г о.  Не решается. Смотрит в зал глазами, полными слез.

О н а  (про себя). Неправда! Я счастлива. Счастлива, счастлива, счастлива. (Е й  не удается убедить ни себя, ни зрителя.)

О н  подходит. Собирается сказать  Е й  что-то резкое, осуждающее. Но, понимая, что сам виной всему, молчит. Сейчас  О н  сам нуждается в участии.

О н и  обнимаются. Звучит музыка. Вместо поцелуя начинают танцевать трагическое танго. В конце танца оба щелчком пальцев выключают свет.

Сцена восьмая

О н   и   О н а   сидят рядом полуодетые. Впечатление, будто они после физической близости.  О н а  пытается закурить сигарету. Руки трясутся. Ничего не получается.

О н  смотрит в зал, пытаясь осознать пережитое минуту назад.

О н а.  Все? Ты доволен? Добился своего. Маме с папой отомстил. Что дальше?

О н.  Дальше – в пункт «Б». Но туда поедешь одна.

О н а.  Нет, дорогой. Мы едем вместе. Вместе под откос…

О н.  Или под пресс.

О н а  встает, начинает одеваться.

О н.  Еще ночь.

О н а.  У меня свидание.

О н.  Молодой, красивый, стройный?

О н а.  Молодой, красивый, стройный. Какая разница? Завтра будет другой.

О н.  Зачем?

О н а.  Зачем?! Ты спрашиваешь «зачем?» Ты, загнавший меня на операционный стол!

О н  (тихо). Себя.

О н а.  Ладно. Проехали. Как говорит доктор: прекрасный результат. (Собирает волосы в пучок на затылке.) Можешь быть свободен.

О н.  Свободен. (После короткой паузы.) Ищем свободу. Жаждем ее, не ведая, что это и зачем.

О н а.  Мне надо идти.

О н.  Иди, если надо. Ты свободна. Делай, что кажется правильным сейчас.

О н а.  Не можем мы знать что правильно, а что – нет! Не можем!

О н.  Пытаешься оправдать меня?

О н а.  Я не судья…

О н  (кричит). А кто, пострадавший?!

О н а  (смеется). Человек рождается – страдать. Без этого невозможно познать себя. Невозможно!

О н.  Автобус не должен себя изучать. Только ехать.

О н а  (уходя). Захлопнешь дверь.

О н.  Я не договорил.

О н а  (вызывающе). Что-о-о?

О н  (твердо). Сядь.

О н а.  Ты, знаешь что? Будешь своей женой командовать. (После короткой паузы.) На том свете.

О н.  Того света нет. Ад существует здесь и сейчас. Находится внутри нас, в нашем сознании.

О н а.  Я выбрала рай.

О н.  Если не перестанешь кривляться, я, действительно, уйду.

О н а  (возвращается, встает рядом с  Н и м, неуверенно). Я тебя не боюсь.

О н   искренне смеется, не может успокоиться.

О н а.  Чего тебе нужно от меня?

О н.  Это нужно тебе.

О н а.  Мне ничего не нужно. У меня все есть.

О н.  Кто это тебя ждет?

О н а.  Не твое дело!

О н.  Еще один «из». Еще одна интрижка на один раз?! Не забыть, что тебя хотят мужики?!

О н а.  Завидуешь?

О н.  Сочувствую. (После короткой паузы.) И хочу помочь. Должен.

О н а  (неуверенно). Ты мне ничего не должен.

О н.  Не для этого я решился стать тобой! Не для этого.

О н а.  Ах, не для ЭТОГО! (Кричит.) А для чего?!

О н.  Для того, чтобы любить, надо просто быть собой.

О н а  разводит руками, двигается по цене, не знает, что ответить, с трудом сдерживает слезы.

О н  (продолжает). ПРОСТО БЫТЬ СОБОЙ.

О н а.  Ерунда! Чушь! Плыть по течению? Нет! Судьбу надо менять…

О н  (перебивает). К лучшему?

О н а.  Да, что ты знаешь?! Что ты понимаешь?! После той ночи…

О н  (перебивает, холодно). Весь мир лежал у твоих ног.

О н а.  Именно!

О н.  Мы оба знаем, что это не так.

О н а  (встретившись с ним взглядом). Не так?

О н.  Мы не в силах изменить мир.

О н а  (резко). Как это «не в силах»?

О н  (еще более резко). Не можем! Хоть переодевайся, хоть волосы крась, хоть кожу сдирай и надевай чужую!

О н а  смотрит на  Н е г о   с ненавистью, качает головой, с трудом сдерживается.

О н  (продолжает тихо). Не можем. У нас есть внутренний мир. Он так же бесконечен, как и внешний, но гораздо лучше. Он доверчив к нам и раним. А мы жестоки: не признаем, не видим и не слышим его, ни во что не ставим. ЕГО можно изменить. Изменить к лучшему. И это в нашей власти.

О н а.  Поздно. Кожу содрали. Новую надели.

О н  (резко). Нет, не поздно. Не притворяйся, что не понимаешь! Чтобы любить, не нужно менять пол. ЛЮБОВЬ ПОЛА НЕ ИМЕЕТ!

О н а  (тихо опускается на колени лицом к залу, очень тихо). Что?

О н  жестом и мимикой показывает: «то-то же, дошло, наконец».

О н а  (тихо). Это жестоко. Это чудовищно.

О н.  На прощение не рассчитываю.

О н а.  Я не знаю, что мне делать. (Громче.) Я не знаю, что мне делать. (Кричит.) Я не знаю, что мне делать! (Закрывает лицо руками, пытается сдержать слезы. Пауза.)

О н.  Делай то, что кажется правильным сейчас.

О н а  (успокоившись кивает). Сейчас. (После короткой паузы.) Наши глаза встретились случайно. Этот взгляд проник в самую душу и узнал все обо мне. И не только узнал, понял. (Пауза.) Мы проболтали целую ночь у стойки бара. Казалось, мир остановился вокруг. Все потеряло смысл. Были только мы вдвоем. Мы говорили друг другу разные слова, но главное звучало между строк. (Пауза.) Светало. Мы боялись расстаться. Боялись потерять друг друга. Пауза.

О н.  Он ждет, а я задерживаю тебя.

О н а.  Этот человек – женщина.

О н  (резко). О-о! Не своди меня с ума!

О н а.  Тебе это уже не грозит.

О н.  Брось. Я прошел все комиссии и был признан вменяемым.

О н а.  Эта возня – для прикрытия хирургических операций.

О н.  И что у вас с ней?..

О н а  (многозначительно). Да.

О н.  И как это у вас, ну-у?..

О н а  (восторженно покачав головой). Да.

О н.  Представить себе не могу!

О н а.  Хочешь посмотреть?

О н.  Красивая?

О н а  (брезгливо). Кобель!

О н.  Надеюсь, это ненадолго.

О н а  смотрит на  Н е г о  изумленно, начинает хохотать, смех переходит в истерику.

О н а  (немного успокоившись). Я не знаю, что мне делать.

О н.  Живи, дыши, люби.

Пауза.

О н а.  Мы хотим детей.

О н.  Вот как?

О н а  молча разочарованно пожимает плечами, дескать: «да, вот так».

О н.  Решаемо.

Пауза.

О н а.  Ты больше не понимаешь меня. Похоже, мы скоро расстанемся.

О н.  Зависит от тебя. Ты теперь хозяйка нашей судьбы.

О н а.  Мы хотим НАШИХ детей. НАШИХ. Что, опять скажешь: делай то, что кажется правильным (после короткой паузы) сейчас (с трудом пытается сдержать слезы.) А я не знаю, ЧТО может быть правильнее, чем покончить с собой, с нами!

О н  обнимает  Е е, пытается успокоить.  О н а   плачет, как бы доверяясь  Е м у.

О н а.  Я бы убила того, кто мне все удалил.

О н.  Обойдемся без кровопролития.

О н а.  Что я должна сказать ЕЙ?! Что?

О н  (с напускной деловитостью). Мадам, вы подписали множество бумаг накануне операции.

О н а.  Целый ворох. Огромные простыни.

О н.  Читать и вникать не было желания.

О н а.  Сил не было.

О н.  Среди них был один документик. Это ваше, мадам, согласие на заморозку моей спермы.

Пауза.

О н а  в шоке.

О н.  Видишь, как полезно иногда открыться мне. Но из тебя, клещами надо выуживать.

О н а  медленно двигается на авансцену. В глазах надежда, избавление, предвкушение счастья. 

О н а  (тихо). Мне надо идти. (Обращается к залу, громче.) Мне надо идти. (Кричит.) МНЕ НАДО ИДТИ!

Звучит проигрыш танго. Она как бы взлетает над публикой. Гаснет свет. Музыка продолжается до конца музыкальной фразы и прекращается громким щелчком.

Свет в зале.

10.01.2014 

Берущая за душу проза Леона Агулянского реалистична по форме и романтична по сути. Язык его удивительно точен и чист. Автора интересует лишь главное в жизни: любовь и ненависть, смысл жизни и смерть, память и забвение.

Михаил ВеллерПисатель

Проза Агулянского лаконична и содержательна. В небольшом объёме сконцентрирована увлекательная история, достойная романа. Стиль отточен. В наш электронный век будущее за такой прозой

Александр Галибин Народный артист России

«Дирижер».
Минский областной драматический театр (Молодечно)

Леон Агулянский «Дирижер» Минский областной драматический театр (Молодечно) Режиссер и исполнитель Валерий Анисенко Премьера состоялась 25.02.18 Уникальная история дирижера из Франции Миши Каца легла в

Читать полностью »

«Любовь.Собак@Точка.RU»
Театр «Матара». Израиль.

Леон Агулянский «Любовь.Собак@Точка.RU» Театр «Матара». Израиль Режиссер Геннадий Юсим Музыка Аркадия Хаславского На сцене: Ирма Мамиствалова и Геннадий Юсим Как ни покажется странным, сюжет этой

Читать полностью »
Здравствуйте, Леон.